Долго ли, коротко

Долго ли, коротко ли, но пришли мы как-то раз в магазин и купили батон колбаски-с, хлебушка-с у женщины размеров невообразимых для Запада и вполне приемлемых для России (как же, русский размер!). И гидропиртная прическа её была панацеей для всех страждущих, алкающих того, что чётко не сформулировано по причине цирроза печени, плохого мочеиспускания и отсутствия хоть мало-мальски завалящей потенции. Лепная голова её, как голова Гаргоны Медузы,- с которой студенты упрямо списывают на белые листы змеюшек-завитушек, глазки всякие и подбородки олимпийские, они же божественные, по три жизни за штуку в развес, - поворачивалась медленно и чинно, оглядывая свои границы сквозь полу прикрытые грифлёные веки цвета неба.
А потом эта Голова поспешит себе домой, к детям и мужу, а также к супу ещё не сваренному, к котлетам ещё не рубленным и много чему ещё.
Скручиваясь от переизбытка жизненных соков над раковиной, вспоминаешь всю свою жизнь в чудовищной пляске и клянёшься не поступать так глупо и опрометчиво.
Изрыгая проклятия в адрес винтрестов, самогонщиков и всех прочих работников, что приводят в движение тысячелетний образ волосатых копыт, маленького хвостика, глазок поганеньких и свирели простой, силишься выхватить из памяти хоть один чего-то там, как-то там ходили на пушкинскую и долго хохотали, а потом в салочки, но это смотрелось странно.
А с утра легонечко головой повернуть, чтобы не разбить тончайшую работу муранского стекла, осторожненько повернуть и набок наклонить, чтобы "что-то" внутри, за ночь прилипшее к внутренней левой стороне, отлипло.
И вперёд поскакать сначала на автостопе, потом, вкусив очередную порцию жизни, с чувством, с толком, с расстановкой. Портфель подмышкой, глаз с прищуром, проездной зажат в руке. О, бог, о царь!