Со сна

Не знаю уж, кем и считать себя после того, как проснулась без четверти четыре. Да. Проснулась и спать мне вроде как уже не хочется. Вы все, друзья мои, или спите, или только собираетесь.
За последний месяц я видела столько спящих людей, сколько не видела за весь прошлый год: мы спали в поездах, на креслах, диванах, в коридоре, в ванной, под столом, на скамейке перед Волнкоским, на балконе, карнизе и друг на друге. Пока я бодрствовала, вы сопели, храпели, причмокивали, вертелись, разговаривали, возмущались, хихикали, всхлипывали, тыкали меня треугольной задницей в рёбра, душили в объятиях и кололи щетиной.
Когда ты спишь - у тебя нет политических воззрений; ты не экстраверсируешь; не поёшь песен; ты не заботишься о том, чтобы понравится всем вокруг; не стараешься блеснуть умом; перестаешь втягивать живот, когда "вон тот симпатичный смотрит", или поворачиваться так, чтобы вон та с красивыми ногами видела, какие у тебя плечи; ты не говоришь больше "э" к месту и не к месту.
Мне не нравится состояние спящего человека. Я не умиляюсь ему, как многие склонны делать. Мне оно кажется до отвратительного беззащитным, до омерзения хрупким, до дрожи подвластным чему бы то ни было. Не животным, нет. Но чересчур открытым. Паяц на оборванных нитках. Изломы тела от изломов снов. Иногда страшно.
Но только если, несмотря на то, что страшно, я каждого из вас, спящего-сопящего, узнаю; за вашими по-птичьему, чуть мертво, сомкнутыми веками умею домыслить ваши любимые мной глаза; если это - весь тот архиостов, что остается без ваших мнений, словечек, жестов и шуточек; - люблю... То люблю же.
Тогда я вижу не чёртову беззащитность в детских движениях взрослых тел.
Но начинаю различать тогда, как во сне вы улыбаетесь.