Суббота... а вдруг не насмерть?

Провести сутки с бывшим мужем. Копаться в почте и наткнуться на письмо, адресованное жж-пользователю с безысходным никнэймом. Вспомнить про еще один свой жж, удалить его, сохранив три лучших текста. Жарить котлеты и сырники, резать домашние яйца в салат, ждать гостей и всхлипывать, перечитывая текст двухлетней давности. Текст, написанный во время первой ссоры с тем, с кем жить потом два счастливых года.
Я давил на педаль газа, и в поворотах визжали покрышки. Мои руки крепко держали руль. Стрелка спидометра легко срывалась со ста восьмидесяти вправо.
Я остановился на обочине. Встречные фары слепили глаза. Мелисса Вильямсон пела песню-письмо для себя же самой в будущем.
You've made for beign happy, so be happy.
Я заплакал и случайно попал рукой по рычажку рядом с рулем, включились дворники, заскребли по сухому чистому стеклу. Почему у души нет дворников? Чтобы смыть все слезы, что копятся годами даже у тех, кто умеет плакать.
Слезы текли по моим щекам, я даже, кажется, поскуливал в тон песни, в голове вертелся вопрос, которому я редко даю волю: "Зачем мне все это?".
У меня нет ответа.
Если не врать себе, то ответа нет.
Или я снова его потерял.
Руки тянутся к телефону: написать смс, позвонить, напроситься к кому-нибудь в гости. Руки тянутся посадить кого-нибудь живого и теплого к себе в машину, везти его далеко, без слов и без музыки. Я выключаю телефон, дворники, музыку.
Иногда мне кажется, что восемь лет назад я все-таки умер.
И иногда мне хочется разжать пальцы, отпустить руль и вдавить педаль газа в пол, но я боюсь всё того же, чего боюсь всю жизнь: а вдруг не насмерть?
Какие же чистые слёзы, когда знаешь, что всё впереди.